Да, это место — не более чем проход, который переносит нас из одной точки в другую. Однако и он требует хоть немного простора. Когда двое идут рядом, их телесные запахи не должны смешиваться. По возможности хорошо бы немного света и лёгкий ветерок. Коридоры, похожие на тёмные и душные подземные переходы, стесняют и угнетают нашу душу. Даже если в конце они открываются в светлую комнату, до тех пор, пока мы до неё дойдём, в нас поселяется чувство тесноты. А это неприятно.
Что же делать? Пусть мы не размещаем там самые ценные картины, драгоценные полотна и редкие вазы, но ради ощущения простора можем повесить зеркало и несколько относительно недорогих картин, создающих чувство глубины. Тогда, устремив взор к обителям вечности и проходя через этот мир, мы будем двигаться к цели не сжатые страхом, словно по туннелю ужасов, а спокойно и умиротворённо.
Некоторые коридоры, напротив, бывают просторными. С высокими потолками, арочными окнами и рядами горшков на подоконниках, в холодных странах старинные здания делают их чем-то вроде внутреннего двора. Тому, кому тесно в комнате, достаточно выйти туда с чашкой чая или кофе; беседы ведутся стоя, и этот коридор словно большая река, протекающая сквозь жизнь обитателей здания. Если не сочтут это дерзостью, я бы сравнил путь пророков через этот мир — столь обширный, что вмещает жизни всех нас, — именно с такими коридорами, из которых не хочется выходить.
Но как бы то ни было, это всё же коридор. Поэтому, несмотря на то что их жизнь была исполнена красоты, их взоры всегда были устремлены за пределы прохода — к месту назначения. Ведь как бы ни расцветали цветы в сердце, никто не хочет жить в коридоре, под ногами у других. Интерес и стремление неизбежно направлены к комнатам, куда предстоит войти.
Я очень люблю дома с длинными коридорами, где легко обеспечить уединение. Благодаря этому звуки и жизни, которым не следует смешиваться, знают своё место. Для некоторых же коридор — это пространство, куда выплёскивается жизнь, не умещающаяся в комнатах. Подобно тому, как Альберто Мангель и Салах Бирсель превращали свои коридоры в библиотеки. Или как я в детстве, когда не находилось пустой комнаты для занятий, переносил в коридор маленький столик и, не обращая внимания на тех, кто перепрыгивал через меня, делал уроки.
Долгая жизнь тоже подобна длинному коридору: она отделяет комнаты жизни друг от друга, создаёт расстояние между этапами, помогая одному не раствориться в другом. Длинные коридоры дают возможность перевести дыхание, прежде чем войти в следующую комнату, не перенося влияния одной в другую — такова и долгая жизнь.
Несомненно, как и большинство жизней, большинство коридоров не бывают величественными. Не случайно в чашу нашей памяти часто падают удушающие воспоминания о них. Больничные коридоры детства с серыми стенами, деревянными скамьями и резким запахом лекарств отпечатываются в сознании так же, как некоторые жизни оставляют после себя гнетущие, безрадостные, серые воспоминания.
Есть и такие коридоры, какие мы видим в фильмах ужасов: тёмные, пугающие, с неизвестным концом. Жизни умов, не озарённых светом откровения и исполненных неопределённости относительно смерти и последующего, я уподобляю хождению по такому мрачному проходу. И неудивительно, если они боятся.
Мы говорили, что коридоры — это проходы, соединяющие пространства. Как бы красивы они ни были, они — не цель, а средство. Главное — куда ведёт этот проход. Представьте, какая трагедия, если ухоженный и прекрасный коридор выходит в отвратительную комнату. А если это место — дом, где человеку предстоит жить вечно, как может его взор и разум остаться равнодушным? Поэтому разумный декоратор не вкладывает все свои средства в коридор. Небольшие штрихи уместны, но главная цель — жилые помещения, где предстоит проводить долгие годы. Разум требует направлять внимание, заботу и средства именно туда.
Однако это не значит, что коридоры можно оставлять тёмными, грязными и пугающими, как некоторые подземные переходы. По крайней мере они должны быть достаточно ухоженными, чтобы человеку хотелось с лёгкостью войти в ту дверь, к которой они ведут. Как сказал досточтимый Али о мире: «Это мечеть пророков Аллаха, место ниспослания откровения, место молитвы ангелов, обитель друзей Аллаха, место, где обретается милость и заслуживается рай» ( Hadislerle İslam [Ислам в хадисах] т.1, стр.342.
В итоге, если мир — это коридор, соединяющий вечность прошлого и вечность будущего, к нему нельзя ни чрезмерно привязываться, ни пренебрегать им. Сподвижники Пророка (мир ему и благословение) настолько правильно расположили этот коридор под названием «мир» в здании жизни, простирающейся от вечности к вечности, что, сколько бы ни прошло веков, нам следует вновь и вновь обращаться к их примеру и заимствовать из их строения образцы для наших собственных.
Как передаёт аль-Бухари, во времена халифата Умара к нему пришёл человек по имени Джабир (или Джувейбир) из племени Абд аль-Кайс, известный умом и красноречием. Изложив свою просьбу, он произнёс речь, в которой порицал и умалял значение мира. Рядом с Умаром сидел седовласый человек в белой одежде. Выслушав его, он сказал: «Я могу согласиться со всем, что ты сказал, кроме слов, порицающих мир. Знаешь ли ты, что такое мир? Это место, где находится наш запас и припасы, которые мы возьмём с собой в Последнюю жизнь. Здесь совершаются дела, вознаграждение за которые мы увидим там».
Когда Джабир спросил, кто этот человек, который, по его словам, лучше него знает о мире, Умар ответил: «Это господин мусульман — Убайй ибн Ка‘б» ((Buhârî, el-Edebü’l-müfred, 168).
