"Я и тот, кто опекает сироту, будем в Раю вот так рядом".
(аль-Бухари, «Адаб», 24)
Восемь лет… Маленький ребёнок. Мекка. Он идёт за погребальными носилками. В боли и страдании. Рыдает. Он никогда не видел своего отца. Тот скончался за несколько недель до его появления на свет. Отцовское тепло, его запах, ласку и защиту он нашёл в объятиях деда. Именно дед дал ему имя — Мухаммад (да будут ему божественное благословение и мир), желая, чтобы его восхваляли на небесах ангелы, а на земле — люди.
Два года назад, возвращаясь из поездки к родственникам по материнской линии, в местечке Абва скончалась его мать. Смерть горячо любимой мамы утопила его в слезах. Ему было всего шесть лет. С огромной тоской и печалью он возвращался в Мекку вместе с Умм Айман.Весь его мир сосредоточился в деде.
Когда дед собирал совет для обсуждения городских дел, он, отложив игрушки в сторону, садился рядом с ним. Дяди пытались воспрепятствовать этому, но дед говорил им: «Оставьте его. Он считает себя взрослым человеком; он так умен, что, надеюсь, однажды станет великим человеком».
Дед означал для него безопасность; означал уверенность, заботу, любовь; он был и матерью, и отцом, и домом.
И вот теперь, среди огромной толпы, восьмилетний ребёнок идёт за гробом своего деда. Он плачет.
Дед поручил его заботам дяди — Абу Талиба. Дядя был ласковым, милосердным, щедрым; но сам он был небогат. Мальчик нашёл прибежище под его покровительством. Каждое утро, когда дети дяди налетали на завтрак, хватая всё, что было, он не тянулся к еде. Дядя велел накрывать для него отдельный стол. И тётя относилась к нему как мать: отодвигала в сторону собственных детей, кормила его и расчёсывала ему волосы.
Тот осиротевший ребёнок вырос под покровительством своего дяди, повзрослел, вступил в трудовую жизнь — начав с пастушества и продолжив торговлей, женился, стал отцом, а затем и дедом. Ему было даровано пророчество. Он стал главой государства. На его печати было начертано: «Мухаммад — Посланник Аллаха» (да благословит его Аллах и приветствует). Он всегда с верностью и благодарностью вспоминал руки сострадания, протянутые к нему, когда он был сиротой.
Когда скончалась его тётя по браку Фатима, он отдал для её савана собственную рубашку, погребальную молитву совершил лично сам, своей благословенной рукой опустил её в могилу и, чтобы она привыкла и почувствовала покой, сам на некоторое время лёг в могилу рядом. Его сподвижники, не скрывая удивления, сказали: «О Посланник Аллаха! Почему ты так глубоко скорбишь о смерти столь пожилой женщины?» Он ответил: «Как же мне не скорбеть? Когда я, будучи сиротой, находил приют в её доме, она оставляла своих детей голодными, чтобы накормить меня; ради того чтобы расчесать мои волосы, она отодвигала в сторону собственных детей. Поистине, она была для меня как мать». (М. Хамидуллах, Пророк ислама, т. 1, с. 45–46; Хюсейн Алгюль, Пророк Мухаммад, с. 19)
Сироты — это доверие (аманат) нам из детства нашего Пророка.
Слова, ранящие сердце сироты, подобны снегу, падающему в ночную тьму. В холоде кромешной темноты они застывают и превращаются в лёд. Мёрзнут губы, тоскующие всего по двум слогам. Печаль этих двух слогов — в его глазах, и он молчит. Очаг может согреть тело, но кто согреет сердце осиротевшего? Если бы была рука дяди — как рука отца, чтобы при прикосновении проливалась безопасность, унесла прочь страхи… Если бы был приют — как дом деда, где можно баловаться, капризничать, играть и расти… Если бы было сердце матери — как райский сад, если бы была тётя, чтобы обняла, окутала, согрела…
В объятиях, раскрытых для сироты, есть доверие Пророка. Красота милосердия кристаллизуется в сироте. Сердца тех, кто оберегает и опекает сирот, утончаются и очищаются. В домах, где заботятся о сироте, веет дыханием Рая. В руках, гладящих голову сироты, есть аромат Пророка.
