Один из благородных сподвижников Пророка умер. Его товарищи стали говорить о нём с похвалой и упоминать, что он много поклонялся Аллаху. Посланник Аллаха молча слушал их. Когда они закончили, Господин миров спросил: Часто ли этот человек поминал смерть? Они ответили: Нет. Тогда он спросил: А мог ли он в большинстве случаев отказываться от лишних и чрезмерных желаний своей души? Сподвижники сказали: Нет, о Посланник Аллаха! Тогда Посланник Аллаха сказал: Ваш друг был не таким, каким вы его описываете.
(аль-Хайсами, «Маджма‘ аз-Заваид», X, 308–309)
Если все вокруг что-то хвалят, любят, делают или, наоборот, ругают, отвергают и презирают, со мной происходит состояние, которое я называю: «Подождите минутку». Я говорю себе: «Подождите, что здесь происходит?» — делаю шаг назад и стараюсь найти что-то хорошее в том, что все ругают, и какой-нибудь изъян в том, что все любят. Я настолько боюсь быть унесённой течением толпы, что если мой любимый цвет вдруг станет модным, то я начинаю испытывать к нему неприязнь.
Так же я отношусь и к идеям. Не только когда слушаю или читаю кого-то, но даже когда сама говорю, я невольно думаю: «А как можно было бы возразить сказанному?» Если я нахожусь среди тех, кто яростно критикует что-либо, я стараюсь увидеть или показать сильные стороны этого явления. А если оказываюсь среди его горячих защитников, то мне на ум и на язык приходят прежде всего слабые места. Понятно, что такой путь приводит к тому, что нигде нельзя почувствовать себя полностью своим. Ну и пусть. Меня это нисколько не беспокоит.
Например, ещё совсем молодой, услышав, как люди без разбора навешивают на рабиту ярлык «ширка», я сказала себе: «Подождите минутку!» и подумала: «Не может быть, чтобы столь очевидная ошибка получила такое широкое признание. Что же мы упускаем?» Прошли годы. Читая книгу «7 навыков высокоэффективных людей», я заметила, что в главе «Начинайте, представляя конечную цель» автор фактически рекомендует рабиту смерти, предлагая читателю представить собственные похороны. А недавно, слушая лекцию о стоической философии, я вновь удивилась, обнаружив там уже прямую рабиту на определённую личность. Стоики говорят примерно так:
«Не живи так, будто ты один в этом мире; живи так, словно рядом с тобой постоянно находится человек, которого ты глубоко уважаешь».
Вернее говоря, из-за своих комплексов мы пренебрегаем некоторыми культурными практиками собственной цивилизации. Но те же самые комплексы заставляют нас восхищаться иностранными культурами. Когда они начинают хвалить нечто очень похожее или даже идентичное нашему, мы не замечаем этого сходства. Какой же особой интеллектуальной ловкости требует ситуация, когда одно и то же явление мы яростно отвергаем в своей традиции и преподносим как великое открытие в чужой?
Почему я так долго хожу вокруг да около? Потому что мой преподаватель задал мне сочинение на тему: «Что бы ты хотела услышать в речи на собственных похоронах?» Но, как вы видите, я никак не могу перейти к самой теме. Наверное, этому есть несколько причин.
Первая причина заключается в том, что в нашей традиции не принято произносить речи на похоронах. Правда, в последнее время эта практика, которая по сути является довольно западной, начала становиться частью и наших похоронных церемоний. У нас имам спрашивает собравшихся: «Каким вы знали покойного?» — и просит простить его. На этом вся речь заканчивается.
Хотя хадисы рекомендуют вспоминать умерших добром, обычай произносить возле тела длинные хвалебные речи нам неизвестен. Единственное, чего я могла бы пожелать в отношении своей собственной похоронной церемонии, — чтобы на вопрос «Каким вы её знали?» люди искренне ответили: «Мы знали её хорошим человеком».
Наш Пророк сказал, что если люди искренне свидетельствуют о чьей-либо доброте, то даже если этот человек перед Аллахом оказался бы из числа дурных людей, Всевышний не выставит столь многих свидетелей лжецами. Вот и всё моё желание — такое свидетельство. Я хотела бы, чтобы среди собравшихся не было тех, кто лишь для приличия затеряется в толпе, потому что не сможет от всего сердца сказать: «Мы знали её хорошей». Напротив, я хотела бы, чтобы даже ангелы засвидетельствовали это обо мне.
Вторая причина, по которой мне трудно представить речь на собственных похоронах, состоит в том, что я не люблю обязательных похвал ни в какой обстановке. Меня настолько раздражает нормализация похвал, произносимых лишь потому, что так принято, что когда я сама хочу кого-то похвалить, то чувствую потребность подчеркнуть искренность своих слов. За редкими исключениями я почти никогда не воспринимаю похвалы всерьёз.
Оставим в стороне то, что неискренняя похвала является одним из самых действенных инструментов манипуляции. Я не хотела бы ставить человека, которому поручат говорить обо мне на похоронах, в столь неловкое положение.
Поэтому сама идея писать сочинение о речи на моих похоронах автоматически вызвала во мне уже привычную реакцию:
«Подождите минутку! А почему вообще обязательно должна быть какая-то речь?»
Разве не так?
Есть у меня ещё одно желание, связанное с моими похоронами, хотя оно и не относится к теме. Раз уж я так много написала, скажу и об этом. Но пусть никто не думает, что я обращаюсь с этой просьбой к читателям. Упаси Аллах. Прежде всего это напоминание самой себе, а затем молитва и мольба к Господу миров.
По какой-то причине, которую я сама не могу до конца объяснить, мне хотелось бы, чтобы на моих похоронах большинство составляли женщины. Будучи сестрой, которая видела их трудную жизнь и старалась поддерживать их на этом пути, я хотела бы уйти из этого мира под их молитвы. Вместо формальной речи, произнесённой наспех возле могилы, я предпочла бы стать человеком, о котором мои сёстры будут вспоминать добром, вернувшись домой и рассказывая о нём своим детям.
Когда я размышляю о смерти посредством рабиты смерти, она всегда представляется мне свободой. Как бы я ни старалась, я не могу воспринимать её как ужасное прощание. Я представляю, как моя душа освобождается из многочисленных темниц этого мира, прежде всего из темницы тела, и вместе с райскими птицами летает над реками и садами райских небес.
Даже допрос в могиле проходит в моих размышлениях не так, как его обычно описывают великие учёные. Возможно, потому что, несмотря на всю красоту мира, он никогда не перестаёт нас душить и стеснять. Не знаю, связано ли это с тем, что я всегда живу ожиданием чего-то лучшего впереди, но смерть кажется мне исполненной надежды.
Наверное, именно поэтому слова поэта вовсе не кажутся мне преувеличением:
Для того, кто умирает, смерть праздник,
А в праздник принято радоваться.
Ах, как прекрасно —
В праздник оседлать деревянного коня.
